Взгляды и нравы:

Основные положения материалистического учения о д

News image

Материалистическое учение о душе сложилось и развивалось как частьматериалистической философии. Вершиной античного материализма былатомистический материализм, родоначальниками которого являются Демокрит и...

Материалистическое и идеалистическое понимание ду

News image

Изучение душевной жизни подчиняется задачам богословия: показать, какдух человека понемногу возвышается до царства благодати. Вместе с темнакапливается некоторый конкретный материал об...

Философия жизни

News image

Течение в философии кон. 19 — нач. 20 в., выдвигавшее в качестве исходного понятия «жизнь» как основополагающую основу ми...

О трагическом чувстве жизни у людей

News image

В нас ежеминутно рождаются и умирают темные сознания, элементарные души, и эти их рождения и смерти конституируют нашу жизнь. Когда он...

Философия и эзотерика:

Художник, философ, пророк…

135 лет тому назад, 9 октября 1874 года в столичном Санкт-Петербурге появился на свет человек, которому суждено было с...

Бог эволюции

Все важнейшие для людей силы природы и все ведущие эгрегоры человеческой цивилизации давно нашли свое символическое, к...

Подробности строительные леса цена тут. . Что нужно знать о вакуумной металлизации.

Авторизация





Великие Посвященные Эдуарда Шюре. Введение в Эзотерическую доктрину
Эзотеризм - Философия и эзотеризм

32. великие посвященные эдуарда шюре. введение в эзотерическую доктрину

Самым большим злом нашего времени следует признать то, что Религия и Наука представляют из себя две враждебный силы, не соединенные между собою. Зло это тем более пагубно, что оно идет сверху и незаметно, но непреодолимо просачивается во все умы, как тонкий яд, который вдыхается вместе с воздухом. А между тем, каждый грех мысли превращается неизбежно в ре­зультате своем в душевное зло, а следовательно, и в зло обще­ственное.
До тех пор, пока христианство утверждало христианскую веру в среде европейских народов еще полуварварских, какими они были в средние века, оно было величайшей из нравственных сил, оно формировало душу современного человека. До тех пор, пока экспериментальная наука стремилась восстановить законные пра­ва разума и ограждала его безграничную свободу, до тех пор, она оставалась величайшей из интеллектуальных силе; она обновила мир, освободила человека от вековых цепей и дала его разуму нерушимые основы.
Но с тех пор как церковь, неспособная защитить свои осно­вные догматы от возражений науки, заперлась в них словно в жилище без окон, противопоставляя разуму веру, как неоспори­мую абсолютную заповедь; с тех пор как наука, опьяненная своими открытиями в мир физическом, превратившая мир души и ума в абстракцию, сделалась агностической в своих методах и материалистической в своих принципах и в своих целях, с тех пор как философа, сбитая с толку и бессильно застрявшая между религией и наукой, готова отречься от своих прав в поль­зу скептизма—глубокий разлад появился в душе общества и в душе отдельных людей.
Вначале конфликт этот был необходим и полезен, так как он служил к восстановлению прав разума и науки, но не оста­новившись вовремя, он же сделался под конец причиною бессилия и очерствения. Религия отвечает на запросы сердца, отсюда её маги­ческая сила, наука—на запросы ума, отсюда её неопреодолимая мощь. Но прошло уже много времени с тех пор, как эти две силы перестали понимать друг друга.
Религия без доказательств и наука без надежды стоять друг против друга, недоверчиво и враждебно, бессильные победить одна другую.
Отсюда глубокая раздвоенность и скрытая вражда не только между государством н церковью, но и внутри самой науки, лон всех церквей, а также и в глубине совести всех мыслящих лю­дей. Ибо, каковы бы мы ни были, к какой бы философской, эстетиче­ской или социальной школе мы ни принадлежали, мы несем в своей душ эти два враждебные Mиpa, с виду непримиримые, хотя оба они возникли из одинаково присущих человеку, никогда не умирающих потребностей: потребности его разума и потребности его сердца.
Нельзя не признать, что такое положение, длящееся более ста лет, не мало способствовало развитию человеческих способностей, энергия которых не переставала напрягаться в этой взаимной борьбе. Она внушила поэзии и музыке черты неслыханного пафоса и величия. Но слишком долго длившееся и чересчур обострившееся напряжение вызвало под конец противоположное действие. Как за лихорадочным жаром больного следует упадок сил, так и это напряжение перешло в больное бессилие и в глубокое недовольство.
Наука занимается только одним физическим миром; нравствен­ная философия потеряла всякое влияние над умами; Религия еще владеет до некоторой степени сознанием масс, но она уже потеряла всю свою силу над интеллигентными слоями европейских обществ. Все еще великая милосердием, она уже более не светит верой. Ум­ственные вожди нашего времени всё—либо неверующие, либо скептики. И хотя бы они были безукоризненно честны и искренни, все же они сомневаются в своем собственном дел и оттого смотрят друг на друга улыбаясь, как древние авгуры. И в общественной жизни и в частной, они, или предсказывают катастрофы, для которых у них нет лекарства, или же стараются замаскировать свои мрачные предвиденья благоразумными смягчениями. При таких знаменьях ли­тература и искусство потеряли свой божественный смысл.
Отучившаяся смотреть в вечность, большая часть молодежи предалась тому, что её новые учителя называют натурализмом, уни­жая этим названием прекрасное имя природы. Ибо то, что подра­зумевается под этим названием, есть не более как защита низких инстинктов, тина порока или предупредительное покрывание наших общественных пошлостей, иными словами: систематическое отрицание души и высшего разума. А бедная Психея, потерявшая свои крылья, стонет и скорбно вздыхает в глубин души тех самых людей, которые ее оскорбляют и не хотят признать её прав.
Благодаря материализму, позитивизму и скептизму, конец и 9-го века утерял верное понимание истины и прогресса.
Наши ученые, прилагавшие экспериментальный метод Бэкона к изучению видимого Mиpa с такими поразительными результатами, сделали из Истины идею вполне внешнюю и материальную. Они думают, что можно приблизиться к ней, накопляя все большее и большее количество фактов. В области изучения форм они правы. Но что печально, это что наши философы и моралисты стали думать под конец совершенно так же.
С материалистической точки зрения причина и цель жизни останутся навсегда непроницаемы для человеческого ума. Ибо если представить себе, что мы знаем в точности все, что происходить на всех планетах нашей солнечной системы, что, говоря мимоходом, было бы великолепной основой для индукции; если представить себе что нам известно даже то, какие жители обитают на спутниках Сириуса и на некоторых звездах млечного пути — разве мы получили бы вследствие этого более ясное представленье о цели Mиpoздания? С точки зрения нашей современной науки нельзя смотреть на развитие человечества иначе, как на вечное движете к истин неизвестной, не подлежащей определению и навеки недоступной.
Таково понимание позитивной философии Огюста Конта и Спенсе­ра, имевшей преобладающее влияние на сознание нашего времени. Но истина являлась совсем иною для мудрецов и теософов Востока и Греции. Они также знали, что ее нельзя установить без общего понятия о физическом мир, но в то же время они сознавали, что истина пребывает прежде всего в нас самих. в началах наше­го разума и во внутренней жизни нашей души. Для них душа была единая божественная реальность и ключ, отмыкающий вселенную. Сосредоточивая свою волю в своем собственном духовном центре, развивая свои скрытый способности, они приближались к тому великому очагу жизни, который называли Богом; свет же, исходящий из Него, освещал их сознание, приводил их к самопознанию и помогал проникать во все живые существа. Для них то, что мы называем историческим и Мировым прогрессом, было не что иное, как эволюция во времени и пространстве этой централь­ной Причины и этого последнего Конца.
Может возникнуть вопрос: не были ли эти теософы лишь отвлеченными созерцателями и бессильными мечтателями? Нечто вроде факиров, взобравшихся на свои столбы?
Нет, мир не знает более великих деятелей, говоря в наи­более широком и наиболее благом смысл этого слова. Они сияют, как звезды первой величины на духовном небосклона. Имена их: Кришна, Будда, Зороастр, Гермес, Моисей, Пифагор, Иисус; это были могучие формовщики умов, энергичные будители душ, благие организаторы обществ. Они жили только для своих идей; всегда готовые на всякое испытание и сознавая, что умереть за Истину есть величайший и наиболее действительный из подвигов, они создавали науки и религии, литературу и искусство, и их живая сила до сих пор питает и живит в нас.
И если поставить наряду с такой могучей деятельностью стремления позитивизма и скептицизма нашего времени, что могут они принести человечеству? Создать сухое поколете без идеала, без высшего света и без веры, не признающее ни души, ни Бога, ни вечности, не верящее в будущность человечества, без энергии и без воли, сомневающееся в самом себе и в свободе человече­ской души... «По плодам узнаете их», сказал Иисус. Это слово Учителя всех учителей приложимо как к доктринам, так и к людям.
Невольно возникает мысль: или истина навсегда недоступна человеку, или же ею владели в широкой степени великие Мудрецы и первые Посвященные земли, если последнее верно, истина должна находиться в основе всех великих религии и в священных книгах народов. Нужно только уметь разыскать и выделить ее. И в самом деле, если на историю религии посмотреть глазами, раскрыв­шимися под влиянием единой истины, которая дается только внутренним посвящением, приходишь одновременно и в изумление, и в восторг. То, что развертывается перед духовным взором, совсем не похожие на учения, которые дает церковь, ограничивающая Боже­ственное откровение одним лишь христианством, и дня самого христианства допускающая только один, установленный догматами смысл. Но точно также не похоже оно и на то, чему учит материалистическая наука, которая преподается в наших университетах, хотя последняя стоит все же на более широкой точке зрения, ибо она ставить все религии на одну ступень и прилагает ко всем единый метод исследования,. её ученость глубока, её усердие достойно удивления, но она еще не поднялась на точку зрения сравнительною эзотеризма, который раскрывает историю религии и историю человечества в совершенно новом свете.
Вот что можно увидать с этой высоты:
Все великие религии имеют внешнюю историю и историю внутрен­нюю; одну—видимую, другую—скрытую. Под внешней историей я подразумеваю догматы и мифы, преподаваемые публично, в храмах и школах, вошедшие в культ и отразившиеся в народных суевериях. Под историей внутренней я разумею глубокую науку, тайное учете, оккультную деятельность великих Посвященных, Пророков и Реформаторов, которые создали, поддерживали и распространяли живой дух религии. Первая, официальная история, которая может быть всюду прочтена, происходить при дневном свете; тем не менее она темна, запутана и противоречива. Вторая, которую можно назвать эзотерическим преданием, или учением Мистерий, трудно распознаваема, ибо она происходила в глубин храмов, в замкнутых сообществах, и её наиболее потрясающие драмы развертыва­лись во всей своей целости в душе великих пророков, которые не доверяли никаким пергаментам и никаким ученикам своих высоких переживаний и своих божественных экстазов. Историю эту нужно отгадывать, но раз ее познаешь, она является полной света и внутренней связи, она остается всегда в гармонии сама с собой. ее можно назвать также историей единой всемирной вечной Религией.
В ней проявляется внутренняя суть вещей, истинное содержание человеческой совести, тогда как внешняя история показывает толь­ко её земные формы. Там мы схватываем исходную точку Религии и Философии, которые на другом конце элипсиса соединяются вновь при помощи всеобеемлющей науки. Эта точка соответствует трансцедентным истинам. В ней мы находим причину, происхождения и конец изумительной работы веков, Провидьте, проявляющееся через своих земных деятелей. Это—внутренняя история, которую я буду излагать в этой книге.
Для Арийской расы зачаток и зерно её заключается в Ведах. Её первая историческая кристаллизация появляется в триупостасной доктрине Кришны, которая придает браманизму его могущество, а религии Индии—её неизгладимую печать. Будда, который по хронологии браманов явился позднее Кришны на 2400 лет, выдал Mиpy другую сторону тайной доктрины, учете о метампсихозе и о ряде человеческих существований, связанных между собой законом кармы. Хотя буддизм является революцией, демократической, остальной и моральной, направленной против аристократического и жреческого браманизма, его метафизическая основа остается той же самой, хотя несколько менее совершенной.
Древность священной доктрины не менее поразительна и в Египте, традиции которого относятся к цивилизации гораздо более древ­ней, чем появление Арийской расы на исторической сцен. До последнего времени еще можно было предполагать, что триупостасный монизм, изложенный в греческих книгах Гермеса Трисмегиста, был компиляций Александрийской школы, созданной под двойным влиянием иудеохристианства и неоплатонизма. С общего согласия верующих и неверующих, историков и теологов, утверждение это дли­лось до наших дней. Но в наши дни вся эта теория падает перед открытиями египетских надписей. Основная подлинность книг Гер­меса, как документов древней мудрости Египта, выступает с торжеством из разгаданных иероглифов. Не только надписи над обе­лисками бив и Мемфиса подтверждают всю хронологию Манфеона, но они доказывают и тот факт, что жрецы Аммона Ра исповедывали высокую метафизику, которая преподавалась под другими фор­мами на берегах Ганга, по этому поводу уместно сказать, вместе с еврейским пророком, что ,,камни говорят и „стены вопиют . Ибо, подобно полу­ночному солнцу, которое сияло в мистериях Изиды и Озириса, мысль Гермеса, отразившая древнее учете о Бог-Слове, загоралась вновь в глубине Королевских гробниц и заискрилась на свитках папи­руса „книги Мертвых”, которую в течете четырех тысяч лет охраняли безмолвные мумии.
В Греции эзотерическая идея в одно и то же время и более очевидна и более закрыта, чем где бы то ни было; более очевид­на потому, что она ярко сквозит в очаровательной мифологии Эл­лады, переливается словно кровь Олимпийских небожителей в жилах жизнерадостной эллинской цивилизации и отделяется от кра­соты её Богов подобно благоуханию цветов и небесной poet. С дру­гой стороны, глубокую, научную мысль, которая лежит в основ всех её мифов, особенно трудно уловить именно благодаря тому покрову очарования и красоты, который набросили на нее поэты. Но высокие принципы дорийской теофосии и дельфийской мудрости начер­таны не менее ясно в орфических отрывках и в синтез пифагорийцев, чем в обнародованной и несколько фантастической диа-лектик Платона.
Александрийская школа дает ко всему этому необходимые ключи. Ибо она первая во времена падения греческой религии начала отчасти раскрывать и отчасти комментировать сокровенный смысл мистерий.
Оккультная традиция Израиля, которая происходить одновремен­но из Египта, Халдеи и Перст, была сохранена для нас во всей её глубин, хотя и под покровом странных и туманных форм, Каббалой, или устной традиций, начиная с Зохара и Сефера приписываемого Симону Бене-Иохаю, до комментариев Маймонида . Таинственно скрытая в книге Бытия и в символике пророков, она выступает поразительным образом в прекрасном труд Фабра Д0ливе „La Langue hebraиque restituee” который стремится воссоздать истинную космогонию Моисея по египетской метод, сообразно тройно­му смыслу каждого стиха и почти каждого слова первых десяти глав книги Бытия.
Что касается до христианского эзотеризма, он сияет сам по себе в Евангелиях, если их осветить эсееянскими и гностичес­кими преданиями. Он бьёт ключом, как из живого родника, из слов Христа, из всех его притч и из глубины его поистине бо­жественной души. В то же время Евангелие от Иоанна дает нам ключ к интимному, высоко духовному учению Иисуса, раскрывая весь смысл и весь размер его обетованья. У него мы снова находим ту же доктрину трехУпостасей и божественного Глагола, препода­вавшуюся в течете тысячелетий в храмах Египта и Индии, но под­нятую и олицетворенную Царем Посвященных, величайшим из Сынов бож их.
Приложение метода, называемого ,,эзотеризмом к истории религий, приведет нас к результату величайшего значения, которое
можно выразить так: древность, непрерываемость н основное единство эзотерической доктрины. Необходимо признать в этом факт чрезвычайной важности. Ибо он устанавливает ,, что мудрецы и про­роки самых различных времен пришли к одинаковым заключениям относительно основ, относительно первых и последних истин, и притом—одним и тем же путем внутреннего посвящения и медитации. Прибавим, что именно эти мудрецы и пророки были вели­чайшими благодетелями человечества, именно их искупительная си­ла вырвала человечество из бездны низшей природы и отрицания. Не следует ли из этого, что, по выражению Лейбница, есть нечто вроде вечной философии perennis quaedam philosophia, которая образует первичную связь между наукой и религией и утверждает их конечное единство?

 


Читайте:


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Древний эзотеризм:

Восемь ступеней йоги

News image

Теоретическая и практическая йога включают в себя восемь ветвей (ступеней), классификацию которых в третьем веке нашей эры разработал вели...

Истинный и ложный гнозис

News image

Далее необходимо различать такие понятия как истинный и ложный гнозис. Главным критерием, помогающим отличить первый от второго, является ...

Энергия мира

News image

Одним из основополагающих моментов Эзотерики является то, что вся Вселенная живет по одним общим законам и все во Вселенной взаимосвязано....

Что такое йога?

News image

Йога – эзотерическая традиция, основы которой впервые были систематизированы великим гуру Патанджали, жившим во 2-м веке до н.э. Но неправ...

Главная Философия и эзотеризм Великие Посвященные Эдуарда Шюре. Введение в Эзотерическую доктрину